Все о Праге.

В 1641 году, в разгар Тридцатилетней войны, иезуит Иржи Плахи издал в своей типографии жизнеописание Непомука на латыни, немецком и чешском, а затем, в 1680 году, еще одно восхваление было написано другим иезуитом, Богуславом Балбином (1621—1688). То, что Непомук якобы принял мученичество ради сохранения тайны исповеди, оказалось особенно важным и уместным, поскольку, как известно, протестанты, враждовавшие с католиками, питали отвращение к таинству покаяния и оспаривали его, как и предшественники протестантов — гуситы. Следует отметить, что авторами первых восхвалений Непомука были не немцы, а чехи; Балбин, кроме того, был автором одного из первых выступлений в защиту чешского языка, которое, по политическим соображениям, до 1775 года не публиковалось. Балбин был предшественником чешских националистов, и писал он о «королевстве Богемии, некогда счастливом, а ныне пребывающем в горестном состоянии», завершая защиту и представление родного языка воодушевляющей цитатой из средневекового хорала св. Вацлава: «Nedej zahynouti nam I budoucim!» («Не дай сгинуть нам и нашим потомкам!»). Все это опять же подчеркивает сложность смысловой нагрузки скульптур Карлового моста. Эти фигуры, повторим еще раз, не подрывают богемских традиций и самосознания, а выражают стремление впитать эти традиции и при необходимости создать их заново во имя дела контрреформации, тем самым преобразовать, но не подавить, богемскую самобытность в интересах австрокатолического господства. В этом были не столько отказ от традиций Богемии, сколько попытка воскресить ее прошлое с целью использовать его в настоящем и в будущем, — дело довольно деликатное, открывавшее путь различным прочтениям ситуаций (иногда и искаженным).